— Ты окружен изнутри, приятель. А мелкие особи, которые захватили пространство вокруг твоей жизни, — ничто. Они живут в страхе и ненависти. Их среда ограничена стремлением защитить свое место. Разговор с ними должен быть обращен не к ним, а к тем, кто их не принимает. Это единственный способ быть услышанным. Правда, услышанный собеседник для них всегда враждебен. Они это чувствуют и защищают ареал обитания пустотой. Все, что за границами пустоты, — чужое и опасное. Ты им не нужен. Зачем же они тебе? Они будут стерты из памяти в тот момент, когда перестанут доставлять дискомфорт, как больные зубы. Важно найти, с кем можно объединиться внутри себя. Ты там не один.
— Господи! Ты объясняешь их необязательность в твоей жизни, значит, ты о них думаешь.
 Из беседы Винсента Шеремета по телефону. С собой

Эпиграф, обращен к себе, понятно. Это я хотел избавиться от назойливого присутствия мусорного времени и найти опору заложенной в меня природой радости. Найти, полакомиться самому и поделиться ею с друзьями. С вами поделиться. И  —  важное! — подселить в наше внутренне пространство тех, кого я прежде, до путешествия на север Непала в Мустанг не знал, кто, обладая добротой, не боится ее растратить, потому что она — раз данная — прибыть может, а не убывает никогда. Да и бояться жителям поднебесного гималайского королевства нечего. Разве что зла. Но и со Злом они как-то справляются. За три дня праздника Тиджи буддийские монахи в дошедших из древности, невероятной красоты бордовых одеждах и шапках с пурпурными гребнями загонят Зло в глиняные кубики, вынесут его за городскую стену и ввиду могучих и прекрасных Гималаев, под рык пятиметровых медных труб дунченов, словно исходящий из утробы гор, расстреляют Зло двухсотлетними мушкетами. Потом вымоют крохотную площадь перед королевским дворцом и скажут жителям Ло-Монтанга, столицы крохотного Королевства Ло:

— Зло покинуло Мустанг! Можете спать спокойно.

У нас все не так просто. Да ведь и живем мы не столь очевидно, как в крохотном гималайском королевстве на севере Непала у границы с Тибетом, в той части мира, которая ближе всего к небу. Мустанг, с населением десять тысяч человек, говорящих на старом тибетском языке «лобо», расположился, возможно, в самом красивом и суровом месте Великих гор.

Дорог в королевстве нет. Все грузы жители несут на себе или везут на мулах, карабкаясь по опасным и узким каменистым тропам или предательским осыпям, или по пересохшему на время руслу реки Кали-Гандаки на высотах от трех до четырех с половиной тысяч метров. Глинобитные деревни-крепости невелики, и от одной до другой десятки километров. Поселения окружены тщательно обработанными полями, на которых растут нетребовательные злаки. Еда здесь скудная, жилища скромные, горы суровые, люди доброжелательные.

Серые холодные массивы (порой с вкраплением охры) переходят в ослепительно белые, всегда заснеженные горные цепи, увенчанные знаменитыми восьмитысячниками Дхаулагири и Аннапурной. Над всем этим густо-синее небо.

Покой и мощь.

Читайте полностью на сайте Новой Газеты.